Дойдем, сынок


1 2 3

Обе стороны узкой дороги, заросшей мягкой зеленой муравой, лежало неоглядное поле золотистой ржи. Высокие крепкие стебли ее сгибались под тяжестью ядреного, полного колоса.

Узкие высокие межи, густо одетые перестоявшим клевером, сухой ромашкой и повядшими бархатцами, разрезали на длинные ленты сплошную необозримую гладь. Зеленые нити межей терялись в гуще клонившихся хлебов.

В синем, прозрачном, как стекло, воздухе, в недвижной и спокойной тишине полуденной поры носились над полями, ни на миг не умолкая, резвые жаворонки. Изо ржи откликались им крикливые перепелки да изредка — опасливые коростели.

Откуда-то издалека, справа, долетала песня жней. Знакомые певучие звуки возникали в душистых колосьях ржи, плыли над золотом нив и, наконец, напоенные ароматом, растворялись в чистом воздухе, в солнечных лучах. Их сменяли новые, еще более напевные, еще более звонкие и радостные голоса. Уже два часа идет по гладкой, вьющейся среди ржи дороге Маланка Груд с шестилетним своим сынком Михалкой.

Ее плечи клонили усталость от пройденного пути и горе, что гнало Женщину этой дорогой в чужие края, далеко от родного дома и знакомых людей, на неведомые
дела,в неизвестность.             

За спиной у Маланки висел небольшой защитного цвета мешок с кое-какими вещами; в одной руке она держала суковатую, очищенную от коры еловую палку, другой — вела за руку сына. Мальчик старался не. отставать от матери, но то и дело задерживался, чтоб сорвать во ржи цветочек. Женщина, поминутно оглядываясь, подгоняла сына. Михалка болтал без умолку, донимая мать бесконечными вопросами. Маланка нехотя отвечала ему и только время от времени спрашивала:

—   Может, есть хочешь, Михалка?

Но Михалка, казалось, забыл о голоде, его занимало совсем другое.

—   Устал небось, бедняжка?

И жалостливо смотря на свое дитя, шептала про себя: «Дойдем ли до какой-нибудь цели?..»

—   Отдохнем, сынок, — сказала Маланка сыну, поравнявшись с небольшой плотно заросшей луговиной, которая широким полукругом вдавалась в густую рожь.

Мальчик ничего не ответил, будто и не слышал слов матери.

Тогда Маланка молча свернула с дороги на лужок и присела. Михалка спокойно стал рядом. Женщина сняла со спины мешок, растянула вздержку, достала краюшку хлеба и два кусочка творога, разложила на траве и обернулась к мальчику:

—   Ну, ешь, сынок!


1 2 3