Березы на шляху


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Слышишь, Данила?

На мягком хитроватом лице—усмешка, испуганная, но вместе с тем и злобная (подвел Никифор). Старик развел руками — стыдно глядеть в глаза Астапу: не сердитый совсем, добродушный товарищ начальник, — зачем, спрашивается, нужно было таиться?

—   Пришлось, товарищ начальник, поверьте, признаюсь; не скрываю, дорогой товарищ...

—   А зачем отпирался?

—  Зачем?!

Данила не знал, что сказать, нервно мял в руках шапку, виновато опустил глаза. Выручил Астап:

—   Лучше поздно, чем никогда. Понимаю ваше положение, но разве можно красть, губить аллею? Вспомните, как приятно было раньше глядеть на стройный ряд берез! Цепочкой, как войско, — ровные, белые, тянулись через поля. Летом — тень, зимой — защита от ветра. Темкой ночью — не заблудишься. И тянут невольно куда-то далеко-далеко. А вы вырубаете. Как могла рука подняться, дядька?

—   Товарищ начальник правду сказал — нельзя, ничего не скажешь, но... нет дров. Поверьте, только беда заставила, нужда водила рукою. Рубил, а сердце кровью обливалось. Упала — и меня затрясло от боли. Да что поделать, дети дрожат от холода в хате, картошки сварить не на чем, воды согреть... Куда поедешь в такую «ору? Зима необыкновенная, небывалая, лихо ее знает, что за зима в этом году!

—   Скверное дело, дядька. Судить будем.

—   Да разве ж мы одни так? А глушаковцы, а низовцы, а сухоацы? Горе гонит.

—   Достанется и им!

Никифор, молчаливый, скрытный, растроган словами Астапа: не бранит по-начальнически — говорит как товарищ. Правда, согрешили, совершили преступление. Разве можно оправдаться? Кругом виноваты. И больнее всего Никифору то, что до сих пор он ни в чем не был уличен, ничем не запятнан. Передовиком считался —а тут...

—   Товарищ начальник, все равно берез не вернуть... Сразбойничали, но ручаюсь, что больше этого не будет, простите. Знаете — я отплачу государству...

Милиционер громко засмеялся:

—   Чем? Отсидкой?

—   Постой, постой — перебил его Астап.

—   А тем, что весной первым делом, оставив все, засажу целый участок дороги молодыми деревьями. Пусть только отойдет земля, брошу хату—пойду на дорогу. День, два, даже три потрачу, а засажу. Березками, хоти* те —елками, можно кленом или каштанами.

—   Отсидишь свое — сделаешь! — Милиционер снова захохотал.

—   И сделаю, клянусь, что сделаю. Обещаю, дайте бумаги... Неужто вы думаете, сбегу куда-нибудь? Вдвое наложите штраф, если только подведу вас.

—   И я тоже, — вставил Данила. — Возьмите на учет: не сделаем, тогда штрафуйте вдвойне, втройне.

—   Гм! А не врете? — колебался Астап.

И тут же подумал: «А может быть, и честные люди..* Что с них возьмешь, кроме штрафа? А березы можно обновить? Людей действительно приперло к стене, допекло— это ясно. А что, если попробовать? Пусть метров триста посадят молодняка».

Поставил условие:

—   Штрафую обоих на пятьдесят рублей. Посадите триста метров — сниму штраф, не посадите — еще прибавлю. Павел, напиши постановление о штрафе, пусть распишутся. Если не посадят аллеи — взыщу с пенею в сто процентов. Слышите?


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10