Березы на шляху


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

—    Я уже сколько раз заходил к вам в милицию Просил отсрочить хоть на месяц. Сами видите, где сей час заработаешь тридцать рублей, откуда мне взять их..

—    Потом. Придете в канцелярию. Мне некогда. Сл шите? — резко бросил Астап и отошел на шаг от прентеля.

Мужчина снова протянул руку, чтобы схватить Аста па за полу или за рукав, но опоздал.

— Товарищ Бобок, товарищ начальник! Подумай сами — напраслина. Бог знает, за что присудили этом злодею, голяку этому... Надо было совесть иметь... Но же ничего, я не против суда, суд —святое дело, нужно подчиняться, только чем я заплачу? Ну, имею коня, телегу—слезы, а не имущество...

Астап медленно двигался к помещению милиции, оборачиваясь на ходу к мужчине, а тот, как муха, жужжал свое, не отставая ни на шаг.

—   Я ведь, в самом деле, неимущий человек... Если б раньше, ну хоть бы осенью, все-таки десятку-другую зарабатывал, а сейчас, посудите сами, куда выедешь — зима как кара божья, гнусная, болотная, гибельная зима! Разве ж вылезешь из хаты, отправишься в дорогу? Посудите сами, товарищ Бобок.

—   В канцелярию... После воскресенья... Мне некогда; что за разговор на улице?

Астап круто повернулся и быстро пошел. Человек сначала бросился вдогонку, но вдруг остановился и крикнул вслед:

—   А Гарбузика проследите, товарищ начальник... Астап услышал фамилию, остального не разобрал.

Всплыла мысль: «Неужели Павел способен на это? А может, оговаривает за то, что штраф взыскивает. Черт его знает, за кого можно поручиться? Ладно, хорошо, подстерегу. Поедет в Глушаки, а я за ним. Через час-другой... Все может быть...»

Вошел в канцелярию — она уже опустела. Дед-сторож шаркал стертой метлой по грязному-прегрязному полу. Прямая узкая, протоптанная мокрыми сапогами дорожка от дверей до стола делопроизводителя как бы рассекала пол на две части. Старик сердито бормотал что-то себе под нос и ожесточенно тер черные пятна.

—   Так напачкать — стыда у людей нет. Иной идет — как нарочно, специально несет пудами грязь. Взял бы да обтер ноги — метелка же стоит; так нет: поставь швейцара, да чтоб он попросил — дай я вытру, может быть, что и вышло бы... Бумажек, грязи, соломы наносят... Канцелярия, а как в конюшне.

Астап заметил недовольство старика, усмехнулся. Прошел быстро в свой кабинет, присел к столу, развязал папку, перебрал дела.

—   Франук! — позвал он сторожа. Сторож пришел с метлою в руках.

—   Чего, товарищ начальник?

—   Почему не подождали, пока я приду?

—   А я почем знаю.

—   Гарбузик ничего не говорил о том, что поедет?

—   Товарищ начальник, разве со мною говорит кто о таких вещах? Это не мое дело...

—   А коня он не запрягал?

—   Не заметил.

—   Ну хорошо.

Франук молча повернулся, сделал несколько шагов к двери, переступил одной ногой через порог и снова обернулся к Астапу:

—   Товарищ начальник, простите, что тревожу; я ред« ко вас беспокою...

—   Ну? — Астап поднял глаза на старика.

—   Знаете, товарищ начальник, долго собирался, не мог осмелиться, да принудило. Нельзя ли, товарищ начальник, хоть рубля два прибавить жалованья? Ведь сколько работы! Вот все ушли, а я когда еще кончу< А жизнь жмет.

Астап молчал.

—   На десять рублей разве ж можно прожить старому человеку, подумайте сами.

—   Смета, дедушка; нельзя выходить из нее.

—   Нельзя?

—   Нельзя.

—   У вас ничего нельзя, никогда нельзя...— Старик махнул рукой и скрылся, стукнув ручкой метлы о дверь.

Астап посмотрел вслед, посочувствовал:

—   Его бы в больницу. Не для него такая служба!

И снова отдался своим бумагам, перелистывал HXf перекладывал, что-то искал.

Рассуждал вслух сам с собой:


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10