Ядя Жучок


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Я ведь командир, н мое место впереди. С меня красноармейцы пример берут. Да и совесть, Ядечка. Ведь республику, свободу обороняем. Видишь — заболел, отпустили на два месяца, а сейчас должен идти...

Ты всегда горячишься. Зачем тебе нужно первому в огонь бросаться?

—   Я честный воин. А оттого, что я так много страдал за свободу, так много сражался за нее, она мне еще дороже стала.

—   А мною ты дорожишь?

Прокоп обнял Ядю, а та откинула голову, так что рассыпались и веером повисли волосы. Он крепко поцеловал ее и, взглянув на часы, сразу же спохватился.

—   Пора, пора, Ядя!

И стал собираться: снял с гвоздя и свернул шинель, перетянул ремнями портплед и сундучок, чтобы лучше было нести на плече, надел фуражку, оглядел хату.

—   Не горюй, почаще ходи к Юшковым, в город наведывайся, там все-таки кино бывает и в театр можно попасть. Слышишь?

Протянул жене руку. Простился.

Ядя молчала. Грустным взглядом проследила она за тем, как Прокоп вскинул на плечи свои пожитки, вышла за ним на улицу,

—   Я стану с кургана смотреть, когда ты проедешь мимо. Махни мне платочком, ладно?

—   Хорошо...

Прокоп вышел со двора и свернул на тропку, в рожь, направляясь в пригород Саковку, к вокзалу. Высокая рожь скоро скрыла его: только фуражка мужа мелькнула несколько раз перед Ядиными глазами.

Женщина постояла возле ворот, глядя в ту сторону, куда ушел Прокоп, проводила его мысленно до вокзала и вернулась в хату. Торопясь, стала одеваться, чтобы выйти на курган, мимо которого скоро пройдет поезд с Прокопом,

Спустя несколько минут Ядя уже бежала к курганам. У оврага она огляделась по сторонам и, не мешкая, перебралась через него; бежала напрямик полями, топча ядреный ячмень, приминая душистый клевер. За нею оставалась дорожка погнутых колосьев, помятых трав. Колосья ячменя, рослые и колючие, стегали ее по белым нежным рукам, щекотали кожу. Она спотыкалась на  межах, потому что не смотрела вниз: не могла отвести глаз от железной дороги.

За нивами лежал луг, ровный как стол, покрытый кашкой и желтым курослепом; вокруг густым потоком разливался аромат, опьяняющий, свежий...

Прибежав к курганам, Ядя остановилась в изнеможении, отдышалась и уже медленно стала взбираться на самый высокий и самый травянистый холм. Добравшись до вершины, она опустилась в траву, глядя в сторону лесочка, из-за которого должен был появиться поезд. Женщина не сводила глаз с полотна железной дороги, все прислушивалась, когда свистнет паровоз. Перед нею расстилался луг, наполненный неугомонным гудением пчел, тонким звоном кузнечиков, мелькали мотыльки, трепетали стрекозы. Солнце поднималось все выше, припекало все сильнее. Ядю клонило в сон, ей хотелось лечь в мягкую мураву лицом вверх и спокойно полежать: рано пришлось сегодня вставать. Но едва истома вместе с тоской и грустью по Прокопу охватили ее, как до слуха Ядн долетело знакомое шипение паровоза. Над лесом заклубился густой дым. Она проворно вскочила на ноги, затрепетав всем телом и раскинув руки, словно могла остановить поезд и заключить Прокопа в горячие объятия.


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12