Ядя Жучок


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Выход есть, я спрашивал — вы можете поступить санитаркой в санитарный поезд номер три тысячи девяносто восемь. Утром зайдите в штаб нашей армии. Завтра поезд заберет раненых и пойдет на Тулу.

Ядя слушала и удивлялась: видно, так все на свете устроено, что человека, словно перышко, кружит, бросает во все стороны! Но это был выход из ее затруднительного положения. Она ухватилась за него; стала благодарить красноармейца, хотя и не знала, как и за что благодарить.

—   Ой, как благодарна я вам, товарищ, как я вам.... Проводила бойца на улицу, а возвратившись, долго думала о случившемся. Беспокоилась о Прокопе. И упрекала себя за то, что не выехала днем раньше. Корила; себя за скупость, за трусость, нерасторопность. Проклинала Порфирия.

Сон не приходил. Ядя бродила по комнате, хваталас за голову, словно это могло поправить положение.

Говорила сама себе:

Заплакала громко, но справилась с нервами, стисну ла зубы и решительно вымолвила:

—   Буду сестрой. Буду служить Красной Армии, ста ну защищать советскую власть наперекор негодяю По фирию! Я рада, я довольна! Тем более, что вышло так как и следовало ожидать. Все же меня жизнь не оби жает —дает место, хотя и не совсем то. Да и не удер жишься все время на одном месте.

Почувствовала, что сердце умерило частый стук. На ступило душевное равновесие. Ядя заперла дверь и ле» гла не раздеваясь. Уже засыпая, подумала: «Завтра в штаб армии. Решено!»

Ядю назначили не в санитарный поезд, а в санитарную летучку. И в тот же день она выехала из Орла на фронт. Новые люди, среди которых очутилась Ядя, пока еще мало знали друг друга; молчали, каждый думал о

своем. Ядя вспоминала Прокопа, понимая, что наступающие события окончательно решат, встретятся ли они. А может быть, по дороге они нагонят эшелон, в котором уехал Прокоп? А может, окажутся в том пункте, где остановится его полк? Рисовались несбыточные картины, созревали сказочные планы. В Ядином воображении проносились сцены боев, которых она не видела еще, о которых знала только по рассказам Прокопа. Представлялись широкое поле, опушка леса, речка, горки. Из-за горок доносятся неутихающая стрельба, крики, треск, стоны: там—штыковой бой. Падают сотни людей, все молодые, красноармейцы. Охваченная чувством сострадания, она кидается в это пекло, под пули, чтобы спасать людей. Бежит и со всех сторон слышит стоны и зов: «Помоги, сестрица!» Не знает, к кому броситься, ее сердце разрывается на части, затуманивается рассудок, и она останавливается на месте, так и не добежав до раненых. Стоит и не может двинуться с места, пока лихая пуля не пробивает ее грудь, и тогда она падает...

Летучка неслась, грохотали колеса, позвякивали буфера, шипел паровоз. Застланные койки вздрагивали. Склянки н баночки аптечки, наскоро прикрепленной к стенке вагона, звенели. Все было готово к приему раненых.


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12