Смерть Германа Вассермана


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

На улице Вассерман почувствовал себя немного лучше. Острые колики сменились глухой болью, и он решил пройтись пешком до метро на Кезештрассе.

Свернув направо, он вышел на торговую Милхштрассе.

На улицах начиналось послеобеденное движение. Широкая Милхштрассе не могла вместить сотен легковых и ломовых извозчиков, посыльных на двух- и трехколесных велосипедах, двухэтажных желтых омнибусов, длинной вереницы трамвайных вагонов, словно связанных в единую цепь.

Все это теснилось, гремело, звонило и тарахтело, ошеломляя человека.

Впереди, на перекрестке улиц, с темно-зеленого столба смотрело око светофора. Оно сосредоточивало на себе взгляды сотен людей, ожидавших разрешения двигаться дальше.

Теснота мешала быстрому движению, но верткие велосипедисты ухитрялись проскальзывать в узкие щелн между такси, упираясь руками в стенки омнибусов, карет и трамвайных вагонов. По тротуарам в обоих направлениях беспрерывно двигались густые толпы.

Кепи, шляпы, цилиндры мелькали в глазах Германа, словно крупные капли дождя.

Эта сутолока большого города не только не интересовала Германа, но даже надоедала ему. Изо дня в день она повторялась до мельчайших подробностей, нервируя человека, превращая его в безвольную щепку на волнах...

Лавируя в людском водовороте, Герман вдруг заметил мебельный магазин, свернул и пошел наперерез людскому потоку. Какой-то великан, широко шагая, нечаянно ударил его твердым пакетом в плечо.

Удар был настолько сильным, что Герман даже пошатнулся и, если бы его не поддержали, упал бы на тротуар. Притихшая было боль снова отозвалась острыми коликами. Стиснув зубы, он подошел к окну магазина в: ухватился руками за круглый желтый поручень.

С сигнального столба прямо в глаза Герману смотрело, красное око светофора.

Вереница такси, автобусов, извозчиков, трамваев и дна густых потока людей замерли по обеим сторонам улицы в ожидании.

Но это не означало, что остановилось все движение.

В тот момент, когда на Милхштрассе зажегся красный свет, на пересекающей ее улице горел зеленый.

И такие же суетливые, густые и беспорядочные потоки людей и машин пересекали Милхшрассе.

Герман вдруг вспомнил далекого товарища и подумал:

«Дмитрий любил эту нашу бессмысленную толчею, этот водоворот тысячной толпы... Сверкающий скользкий асфальт улиц... Блеск фонарей и игру рекламных эффектов..,

А подумал ли Дмитрий о том, что все это внешнее, бутафорское служит политурой, под которой скрыта глубокая трагедия голодной столицы. Рабочий Нойкельн, районы Шлезишбангофа, Моабитштрассе, этот район бедноты и нищеты... Жаль, очень жаль, что я не провел его по окраинам полуголодного северного района, по узким улицам темного и грязного восточного района. Тогда бы он увез другое впечатление о нашей «культурной» отчизне. Дмитрий...»

Его тронула чья-то рука.

Герман нервно вздрогнул и посмотрел направо. Возле него стояла Вероника Штраль.


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18