Зеленый шум


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Его отвлекла брань Адасихи, обращенная к Пятруле:

—    Не задирай особенно голову! Опустишь! Побирушка ты, нищенка. С тобой и говорить не стоит. Голь перекатная. Только недавно и хлеб свой стала есть, а до тех пор побиралась... И то, кабы не сын... Негодница ты, лентяйка. Юстын твой... Его партия держит...

Адасиха плюнула через плетень и отвернулась к гумну.

Мать Якова спокойно бросала вдогон ей колючие слова:

—   Не наелась? Черта с два, и не наешься. Не захватишь всего — руки коротки. Опоздала, барыня. Теперь и с тем, что имеешь, расстанешься... Ну так что, ежели партия держит? А вот и держит...

«Экономика, классовые противоречия, — отвернулся Яков от перелаза. — Адась не угодит Юстыну, а Юстын— Адасю. Два человека, а оба в разных положениях. Один наступает, а другой обороняется. Придется заткнуть горло Папелке. Иначе... Пора наступать бедняку».

—   Мать, бросьте вы перебранку. Какой от этого толк? — позвал Яков.

« А лихо ее знает, чего ей хочется. Уж кажется, набралась досыта. Царствовали как хотели, и все еще мало. В могилу забрать готова...

—   А тебе обидно? — донесся голос Адасихи. Адасиха, как молотилка, все еще трещала языком

около плетня, пока Яков с матерью не вошли в хату.

—   Хоть бы скорее уж перемена! Так надоело это соседство, что и сказать нельзя. Подумать только, скоро почти двадцать лет, как я перешла в эту хату, и все нескончаемая ругань. Муха-заваруха. Курица просунет голову в ее огород — беда. Печная труба наклонится в се сторону — бойся. Хорошо, что ты у нас, а то в порошок стерли бы.

Яков одевался, а мать готовила завтрак.

—   Кончено. Пускай покричит в охоту. Отплачет.., Теперь церемонии коротки. Партия...

Пятруля села у окна и возмущенно закивала головой.

—   Будь наш отец проворнее, давно бы можно было выбраться отсюда. Люди брали прирезки, некоторые выселялись в другие места, шли в колхозы, а этот все чего-то ждал. Прочитает твое письмо и отложит: «Как люди, как все люди». Или: «Как из" Минска скажут». Да разве со всеми людьми столкуешься? Это ведь не то что фабрика — все заодно. Тут, гляди, вот: Папелка — свое, а Хиб — свое, Пасьвич тянет к одним, а Жвыр — к другим. Вековые споры. Богач бедняку — враг. Я и толковала отцу...

Пятруля не успела договорить, а Яков — доесть, как на улице поднялся новый, уже мужской, крик. Оба кинулись к окну.


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40