Зеленый шум


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Отдаленные и едва уловимые звуки, рождаемые железными гостями городов, делались самыми милыми и близкими. Хозяйским взором окидывались узкие, еще со знаками конских подков межники, по которым сновали воображаемые земледельческие машины. Зеленые с красным сеялки да молотилки, которые трудно, не под силу приобрести одному, проходили по широко развернутой ниве общего пользования. Зубья борон не резали чужую межу, и кони не перегибали шеи на соседский посев...

Проехавший по Булавке легковой автомобиль с представителями власти словно отметил ее знаком механизации... Елочка из-под его резиновых шин отделяла старое от нового, соху горепашника —от тракторного плуга нового хозяина, члена колхоза...

Ясно определилось, что до приезда уполномоченного окружной власти, до появления в Булавке Якова Плота, заводского коммуниста, было одно, а сейчас проступало другое. Небольшой кружок закоперщиков, состоявший вначале из трех коммунистов и семи комсомольцев, значительно увеличился. Оратору уже хлопали до пятидесяти булавковцев. А под конец изменили свои мысли и многие другие. Убедительные слова оратора проникали во взволнованные души крестьян-бедняков. Пугливые мысли, рожденные задиристой, молодой новью, отстаивались с окрепшей уверенностью. Под толстым слоем старорежимных привычек начинало действовать трезвое классовое сознание. Его лезвие осторожно, но уверенно стало разрезать гнилую ткань старья. Действительность! Вот она! Ее состав, ее социальная сущность.

Рабоче-крестьянская власть — длинная красная черта из далекого прошлого.

Крепостничество и горе—мечты о свободе.

Тяжелый панский гнет — разговоры о земле. Концентрация земельной собственности в имениях—' борьба за землю и волю. Война! Революция! Октябрь!

Освобожденная деревня — хозяин земли.

Вековые мечты в живой действительности.

Молот и серп—символ рабоче-крестьянской власти.

Неужто она, эта власть, думает и делает не на пользу рабочему и крестьянину-бедняку, крестьянину-середняку?

Кто не видит, что все: и политическая свобода, и экономическое освобождение, и упорное, широко развернутое строительство — направлены на пользу рабочих и крестьян!

Революция — для нас, н строительство — для нас.

В чем же дело?

Колхозы, колхозы, колхозы...

На просветленных улыбками лицах и в душах людей отражалась и крепла пылкая вера в новую жизнь.

О ней звенят победной песней землемерные цепи.

Шумливой стайкой бегут серединой деревни булавковские дети и торжественно выпевают:

—   Колхоз!

Старый Гальяш Сукня нес пару красных флажков. Тамаш Хиб бренчал пучком железных прутьев.

—    Перемерка?

—    Перемерка!

—   Прощайтесь, тетки и дядьки, с межами, заборами, со злополучной растянутостью узких полосок.

—    Колхозы!

—    Известно.

—    Согласны.

—    Полностью.


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40