Зеленый шум


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Отплатить! — поддакнул третий.

Это слово было искрой, попавшей в сухую солому. Планы длительного сопротивления уступили место хищным, диким замыслам.

—   Не Яков ли один сидит? Я шел и сквозь занавешенное окно видел — в хате светится лампа...

Пасьвич обернулся к воротам.

Но Адась осторожно открыл их сам.

—   Либо так мне сдается, либо и в самом деле светится.

Пасьвич вышел на пригуменье и уставился в ночную темень...

Покуда он глядел, Яков продолжал свое письмо.

«Настроение у бедняков и середняков полностью за коллективизацию. Напрасно некоторые из наших городских товарищей стараются доказать несвоевременность момента. Их пугливые расчеты ничем не обоснованы! Они подходят издалека. Беднякам и середнякам стала очевидна полная неустойчивость, шаткость нынешней системы землепользования. У деревни назревает явное желание перестроить старое, единоличное хозяйство в обобществленное. Деревня живет отчетливыми стремлениями к новой форме землепользования. Интересное это явление, брат! Оно знаменует собой полное обоснование взятой партией и советской властью линии на перестройку сельского хозяйства. Социалистические идеи, провозглашенные великим Октябрем...»

Якова прервал явственный треск то ли в хате, то ли во дворе, отвлек его от письма. Он откинул край занавески и просунул голову в окно. Ему показалось, будто кто-то метнулся в сторону улицы. Но могло случиться, что это была его собственная тень. Подумав так, он уверенно протянул ручку к узкому горлышку чернильницы.

Прерванная фраза легко завершилась: «...все глубже проникают в жизнь».

Мысли нарастали, возбуждали, переносили Якова в область мечтаний. Окружающие предметы исчезали из глаз, теряли ясные очертания.

А тем временем его враг Пасьвич осторожно крался со стороны огорода к освещенному окну. Яков не ослышался, то под ногой Пасьвича хрустнула сухая хворостина. Шум вспугнул заговорщика, но остановить его уже не мог. Охваченный жаждой мести, он шел к цели.

Яков дописывал очередную фразу, когда ноги Пасьвича ступили на кучу мусора, а руки прижали к плечу заряженный загодя обрез. Заржавелый ствол отбросил на землю черную палку тени и неподвижно уставился в занавешенное окно.

Зыбкий свет отчетливо обозначал фигуру Якова. Голова его склонилась над столом, левое плечо выпятилось. Учащенно билось сердце энтузиаста. Разгоряченная кровь приливала к мозгу, порождала возвышенные мысли. Упругой волной они сбегали к перу и выливались в слова письма товарищу:

«Правда, наступление на капиталистические элементы не проходит легко. Кулак и фольварковец ощетинились и бешено сопротивляются. Они ведут агитацию против колхозов среди беднейшего и середняцкого крестьянства, организуют нападения на представителей власти, преследуют сельских активистов. В нашей деревне есть также небольшая кучка кулаков. Они зашевелились, как муравьи на солнце, терроризируют небольшую партийную ячейку и комсомолию, начали свою контрреволюционную работу. Давеча...»


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40