Зеленый шум


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Сохраненный от расхищения, лес увидел десятки блестящих топоров и острые зубья пил. Солнечные зайчики с дрожащих листьев быстро соскакивали на холодный металл, словно обогревая беспощадные лезвия. Разложенные На небольшой зеленой прогалине топоры и пилы жадно уставились на толстые корявые стволы столетних деревьев. Булавковцы окидывали их красные тела веселыми взглядами.

Лошади, с надетыми шлеями и седелками, с подвязанными вожжами, разбрелись по зеленой прогалине. Их жадный, довольный хруст и фырканье скоро заглушил звонкий, многократный стук топоров. По лесу разнеслись крики крестьян, визг пил и треск сучьев. Вскоре одна за другой начали валиться на землю высокие, стройные сосны, стегая упругими стволами по ветвям своих соседей. Свист ветра, переходя в глухой протяжный шум, сеял тревогу. Но в этой тревоге, как в боевой песне, слышались звуки победы и творческого порыва.

Подгоняемые этими звуками, быстро двигались крестьянские руки. В прозрачном воздухе блестели тяжелые топоры и острые пилы. В разноголосом гомоне крестьян, в их размашистых движениях бушевала живая, творческая сила, молодой, упругой волной разбегалась она по лесу, вороша его вековой покой. Взлелеянные для господской утехи и выгоды, оберегаемые десятки лет от булавковского топора, рушились деревья для нужд новой крестьянской жизни.

В обед, когда горячее солнце подошло к зениту, душная, парная жара остановила работу. Булавковцы полдничали, посматривая па десятки поваленных стволов. Каждое дерево напоминало стройную боковину белого венца в новрм срубе дома. Булавковцы измеряли" их взглядами по нескольку раз и мысленно прикидывали, как использовать верхи и обрубки в строительстве.

—   Только бы выбрать хорошее место для домов!

—   Золото, а не лес!

— Красота! Опьянит духовитой смолою.

Эти слова крестьяне произносили со счастливыми улыбками на лицах, озаренных веселыми мыслями.

Радость не покидала крестьян и в следующую половину рабочего дня.

Уже в сумерках возвращался обоз булавковскнх под» вод в деревню. Впереди Хиб с комсомольцами. Веселые, звонкие голоса отрадными вестниками неслись к старым хаткам Булавки.

Навстречу мужьям и отцам выходили из дворов жены и дети...

Яков выздоравливал. Глубокая рана затягивалась. Еще выло плечо и трудно было шевелить рукой, но острые боли проходили.

Остролицый усатый доктор утешал его обещанием скорого выздоровления. И надо было отдать справедливость, лечил он заботливо и внимательно. Нарекать было не на что. Но выздоровлению Якова во многом способствовала и его упорная, ни на минуту не ослабевавшая сила воли.

Коллективизацию Булавки Яков принимал близко к сердцу, считал ее своим непосредственным долгом. Агитация за создание колхозов была его задачей в деревне. С этой целью его и' послали в район. Возвратиться на завод, в ячейку и всего лишь передать свои впечатления — это не оправдало бы его поездки. Иное дело, если он совершит что-то конкретное.


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40