Зеленый шум


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

И интересно было, что в этих раздумьях и планах Яков совсем не касался судьбы арестованных кулаков. Воспоминания о них терялись там, где терялась старая жизнь родной Булавки.

Начинавшаяся от первых неугасших впечатлений и вобравшая в себя двадцать семь лет его жизни, история Булавки пестрела множеством событий. Часто, особенно в годы детства н юности, едва ли не каждое из них в душе оставляло резкий след.

Памятнее всего девятьсот пятый год. Отец с группой молодых булавковцев распускает волостное правление. В воскресенье идет в местечко и принимает участие в демонстрации. Ночью отправляется жечь панское имение. Мать упрекает отца и дрожит от страха.

Через несколько месяцев — в Булавке стражники. Среди бела дня приходят они в хату и ищут что-то иа печке, на чердаке и в погребе, под стрехою и в хлеву... Но уходят с пустыми руками и отца не трогают. Мать молит бога избавить от несчастья. Да разве отмолишься? Уже через год оно возвращается взысканием недоимки и пени. В Булавке — тревога. Налоговая комиссия правит С должников причитаемое. Снова гости приезжают, только на этот раз более почтенные. И уже не только ищут, но и берут. Понятые унесли последнюю подушку и отиов кожух. Сотник вывел из хлева корову. Ни бог, ни начальство не обратили внимания на материн плач.

Проходит еще какое-то время. Яков отчетливо помнит суд из-за отрезка земли на выгоне. Затяжной суд, стоивший отцу здоровья и отрезка земли...

Булавка! Она все же так радовала юношеские чувства Якова весенним таянием снегов и бурливыми ручьями на улице; первой проталиной на дворе и первыми почками на ветке под окном; теплыми ночами и песнями девчат. Цветением садов и желтизною зреющих хлебов. Мечтами, как зеленые всходы, н планами, устремлявшимися вдаль...

Но все это расплывалось смутным туманом над оголенным лесом. Потому что помнит Яков: только ступил он на жизненный путь, сразу увидел неприглядную действительность. И в этой действительности, как камни в кринице, просвечивали жестокие, беспокойные испытания горькой судьбы родителей. Впереди и с боков вставали высокие преграды, заслонявшие ровные тропы. Куда ни посмотришь — всюду стены.

Булавка была клеткой, в которой жили угнетенные судьбою люди. В этой клетке они теснились, терлись друг о друга и не могли освободиться.

Узкие полоски земли, как веревки, связали людям руки и порывы...

Вот начинаются они перед окном, изрезанные межами, и бегут верстами.

Яков время от времени поворачивал голову вправо н смотрел в окно. Мелкий, заросший сурепкой овес говорил о вековых мытарствах булавковцев. Хоть не пересеивай веснами — он будет расти сам по себе, чахлый и жесткий, сухой как полынь. Только там, где боковые межи раздвигались полосами пошире, было на чем остановиться ищущему взгляду. Но по этим полосам топали кулацкие ноги; В их пышных делянках собирались соки с десятков плохоньких ленточек-нивок, недосмотренных, не обработанных как следует. Вон там —отцова полоска под ячменем. Не поспеете овсами, и люди его потравят. Пойдут ссоры, проклятья...

Ой, нет! Хватит!


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40