Зеленый шум


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Мать Якова подтвердила мысли сына кивком головы. Этих мыслей было достаточно, чтобы подкрепить основные выводы Якова. И нивы, и огороды, и груженные рожью возы, и стада скота на выгоне — все это утрачивало свои частнособственнические признаки, печать личной принадлежности, заскорузлого раздела по дворам. Иной жизнью повеяло от сжатых нив, с раскрытых гумен, из ближнего и дальнего лесов, со спелых овсов и ячменей. О ней лепетала листва садовых деревьев и скрипели калитки.

Юстын встретил сына во дворе.

— Ну, как, по-твоему, наши успехи?

—   Больше, чем я ожидал.

—   Так вот иди, сын, извещай об этом своих заводских товарищей. Уже два часа ждет тебя их письмо.

Яков поблагодарил сиделку за услугу и помощь и вошел в хату.

Когда он взял письмо, родители тихонько стали рядом, ожидая новостей.

— Там уже знают о происшествии со мною,— сообщил Яков, кончив читать.

—   Знают?

И отец и мать сочувственно покивали головами.

—   И что же хоть пишут, сынок?

—   Разрешают продлить побывку еще на месяц.

—   Только на месяц? Попросился бы ты, Яшенька, на дольше. Разве ты сможешь работать через месяц?

—   Тогда посмотрим, мать, времени много. Еще все может случиться...

—    Все? А что? Хоть бы, сохрани бог, чего... Родители подались к сыну, словно обороняя его от угрозы новой беды.

Но поправлявшееся здоровье Якова, его бодрое настроение скоро развеяли тревогу родителей. Они успокоились и перешли к обсуждению нескончаемой темы дня —коллективизации Булавки. И их мысли, уже знакомые и понятные Якову, слагались сейчас в горячие, пдохновенныс слова, которыми он дополнял недописалное два месяца назад письмо председателю фабзавкома. Новая дата, проставленная в письме, обозначила срок пребывания в больнице. 

«Ой, как же интересно! Вся страна, если окинуть ее взглядом, огромная, неизмеримая, — сплошь в колхозах. Широкие просторы нив ядреной ржи! Ни вехи, ни межевого знака, ни межи. Плетни и изгороди только для садов и огородов, а не для изоляции одного от другого. Поглядишь, а на просторе большие, новые общественные здания. Школы, ветеринарные пункты, больницы, коллективные амбары. Серая, поникшая деревня, отпечаток неволн и печали, покорности и терпенья, исчезает в бездне отжившего. И будут люди ходить по музеям и всматриваться в то, что недавно мозолило им глаза. Тракторы н сеялки, жатки и молотилки... Завод и колхоз, тесно объединенные живительным творчеством во имя общего дела. Какая величественная и чудесная картина!»

—   Пятруля! Юстын! Яков в хате?

Басистый оклик уполномоченного Романа прогудел во дворе и донесся до Якова.

Яков поднял голову и осмотрелся. Неужели родители?

Не успел он подумать, как усатое продолговатое лицо уполномоченного Романа с рукой над глазами прилипло к нижнему стеклу окна.

—    Яков или Юстын? — спросил он, не сразу оторвался от стекла и прокричал во двор:

—    Буди сына, Пятруля. Председатель сельсовета просит его к себе.. Собрание вот-вот начнется...


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40