Зеленый шум


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Переходим к последнему вопросу повестки дня — к выборам правления колхоза и его совета, — огласил председатель сельсовета. — Кто имеет предложения? — спросил он у настороженного собрания.

Булавковцы начали быстро переглядываться, но мысли всех обратились к президиуму собрания.

—   Им лучше известно, — пришли к одному твердому решению.

И только решение это вызрело у собравшихся, как секретарь сельсовета зачитал шестерку кандидатов в правление колхоза:

—   Юстын Плот, Гальяш Сукня, Миколай Жвыр, Тамаш Хиб, Пятро Абруч и Яков Плот.

—   Будут ли добавления или поправки? Председатель не услыхал ни единого слова возражений.

—  Согласны, согласны! Голосовать!

—    Кто за прочитанный список, прошу поднять руки!

Лес рук поднялся вверх, к пылающему золотому солнцу. Тем же порядком и с тем же единодушным согласием прошли выборы членов совета колхоза. Потом длинная извилистая лента булавковцев потянулась к столу председателя сельсовета. Важно, один за другим, наклоняли они седые, рыжие, лохматые и лысые головы над белой бумагой, выводя ломаные буквы фамилий под уставом колхоза. Список рос, отражая в различных почерках единую волю к новой жизни. Каждый, кто оставлял свою подпись на столе председателя сельсовета, чувствовал себя перешедшим крутой и глубокий рубеж. Из груди вырывался легкий вздох, и зоркие глаза вбирали вольный простор.

— Ну что ж, давайте резать межн!

—    Будем сеять озимые вместе.

—    Надо засыпать семена.

Проникаясь общественной заинтересованностью и товарищеской заботой, разговор рос, звенел серебряными переливами по просторному двору сельсовета. Прежняя замкнутость в узком и тесном мире противоречивых интересов обманчивой, заплесневелой обособленности сейчас превращалась в бурный порыв к единению. Так бывает с заключенными-одиночками, когда их всех сразу выпустят на свободу. Запыленные н усталые лица оживляла ясная улыбка, и пытливые взгляды загорались светом наступившего прозрения. Не надо было быть психологом, чтобы прочесть во взглядах булавковцев твердую решимость создать новый строй в деревне. Уже ничто не могло пошатнуть неколебимость их решений. Было радостно, когда это большое собрание единодушным протестом встретило попытку Папелчихн и Пасьвнчихи вставить свои имена в список колхозников.

— Прочь! Не по пути!

Истерический пронзительный крик кулачек, перейдя в противный писк, потонул в стальном звонкоголосии единодушного несогласия. Мало кто из булавковцев захотел покинуть двор сельсовета. Большинство не переставало беспокойно гудеть о планах, предложениях, советах. В этом гуле потерялся громкий стук подъезжающей подводы с двумя седоками. На них булавковцы обратная внимание только тогда, когда приехавшие громко сказали:

—   Добрый день, мужики!

Люди приумолкли, ожидая новостей.

—   Собрание идет?


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40