Зеленый шум


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Один за другим наперебой и дружно неслись к Адасю грозные, уничтожающие выкрики. Они словно окружали его колючими проволочными заграждениями, из-за которых трудно было выбраться.

И он растерянно озирался вокруг, порываясь уйти, не и ноги не двигались с места и глаза не видели просвета. Хотел было огрызаться, но понял — бесполезно. Над ним гудел голос классовой мести, пока только предупреждающий, напоминающий о себе.

Чувствуя это, Адась плотно прижался к коню и зло стиснул зубы.

Он не заметил, как повозка Юстына отъехала и скрылась вместе с толпой крестьян в сгустившихся сумерках. Не расслышал, как последние обращенные к нему слова. растаяли в стихающем говоре уходивших людей.

— Ада-ась!

Звала жена, она стояла в нескольких саженях от него и искала взглядом фигуру мужа. — Адась! Куда ты делся-а?.

Адась Папелка заехал на гумно н около часа распрягал лошадь. Его руки отказывались двигаться, а мысли не находили в будущем просвета. Отголоски только что прозвучавшего возмущения односельчан слышались ему в малейшем скрипе, в самом тихом звуке замирающей жизни деревни. Такое случилось впервые с тех лор, как он живет на свете. Раньше, сколько помнит, или, может, память отупела, на него никто не кричал, не смел огрызнуться. Каждый булавковец низко кланялся при встрече, вежливо отвечал, уступал дорогу, давал место на завалинке... Никто даже пса его не ударил, хотя тот не одного голодранца хватил зубами за икры.

А сейчас откуда это?

Конь хрупал сочные стебли клевера и пофыркивал. В закроме шуршали мыши. Вверху, под стропилами нового гумна, хлопала крыльями летучая мышь. За гумном кричал перепел. Эти обычно неслышные звуки сейчас прерывали его воспоминания, царапали по сердцу, мешали забыться.

Но прошлое по крохе, обрывками подсовывало воспоминания. Одно за другим шли судебная тяжба с Гальяшем Сукней, взыскание налогов в тринадцатом году по земским платежам, выселение Тамаша Хиба и многие другие дела. За ними мелькали все эти люди, которых он, Адась, до сих пор не замечал.. «Эти люди, которых следует...» Злоба спирала дыхание. «Нет, никогда не допущу, чтобы надо мной потешался какой-то Плот или Сукня... Я— Да разве я один? Еще потягаемся... Боком вам все это выйдет, я за здорово живешь не сдамся...»

Адась взбодрйлсіцот этих мыслей и вышел из гумна.

Ранняя ночь окутала его темнотой. Во мраке чуть обозначались кряжистые стволы плакучих берез, а на небе рассыпались звезды, неясные и холодные, как его растревоженное и оскорбленное чувство когда-то уважаемого человека.


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40