Зеленый шум


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Он подошел к калитке, отделявшей прнгуменье от огорода, и стал спиной ко двору Плота. За прнгуменьем желтела пшеница. Широкой полосой тянулась ее лента, минуя гумно, до самых яровых полей. Ядреная пшеница обещала богатый урожай. Жадность ненасытного хозяина обратила мысли Адася к неопорожненным кадкам и дуплянкам, что стояли в кладовке, ив сарае, и в закромах гумна. Пышные оладьи, с исподу подмазанные салом. Кадки с салом и крынки с молоком... Пудовые окорока... Скаредность напомнила об опасности, и он огляделся вокруг...

— Х-га-кк! — кашлянул он с перепугу, услышав за плетнем, в огороде Юстына, какой-то неясный шорох.

Адась осмотрелся, присел на корточки. Из-за плетня пробивалась полоска света, шириной с полотенце. Шорох в огороде прекратился,

«Неужели меня подстерегают?»

Онемевшая нога Адася, точно превозмогая пудовую тяжесть, поднялась на первую поперечину калитки и не могла удержаться — он скрипнул калиткой н испугался. Подталкиваемый страхом, Адась перелез в свой огород, а затем во двор и схватился руками за дверной крючок. Жук бросился к ногам и заскулил. В хате тускло горела коптилка. Он заметил, что жена всматривалась в переднее окно, уже полураздетая. Адась тихо прошел в конец двора и высунул голову за плетень на улицу. Окна хаты Юстына светились, между теневыми рисунками оконных рам выделялось несколько людских силуэтов. Он  прислушался,   в хате  раздавался  заливистый хохот.

«Собрание! Рассуждения! Во-от! Три коммуниста... Хиб — закоперщиком...»

С мышиной украдкой, прижимаясь к плетню, озираясь на улицу, Адась приближался к окну хаты Юстына. Его подмывало высмотреть, что там происходит.

«Верно, все обо мне».

Сквозь плетень скользнул взгляд Адася в хату соседа. В ту хату, с которой он еще недавно приказывал сдирать солому и стены которой безбоязненно выстукивал обухом топора. Об этой хате начинал думать Адась, как только вскипала в нем ненависть к Юстыну. Сейчас он пытался понять, что там делается. Заговор?

Да, все разлетелось прахом: и мечта выселить Юстына, чтобы расширить свой надел, и стремление превратить свое хозяйство в неприступную крепость, и замысел приобрести участок заливного луга.

Когда все эти тревоги и беды сгрудились над ним, нависли черной тучей? Мог ли он ожидать!

—   Вон, вон, все эти самые. Как противен этот Хиб! Тамаш Хиб, Миколайка... И старый пень Сукня...

Глаз приблизился к раме, а к скользкому стеклу приникло ухо.

«Яков проповедует. Наверно, про коллективизацию, каторжный...» Заливистый хохот ударил в окно и задрожал перезвоном стекла.

—   Только одна форма землеустройства может избавить от разорения наши бедняцкие и середняцкие хозяйства. Коллективизация — единственное средство перестройки деревенской жизни.

Бок давила неровность стены. Рука не находила за что уцепиться:

Но он стоял, все плотнее прижимаясь к стене.

«Да, уж коли на то пошло, так сделают...»

Адась хотел было выругаться и не успел, ругательство застыло на устах —так напугал его деревянный клекот трещотки вышедшего из противоположного двора сторожа Демьяна Завалы.

«Черт бы тебя побрал!»

Завала шел прямо на сноп света, вырывавшийся из окна. Адась оторвался от стены и ползком вдоль плетня вернулся на свой двор.

—   Адась, это ты?

Белая, как призрак, вышла из-под повети его молодица.

—   Ну, где ты пропадаешь всю ночь?

—   Шш-ш!

Адась предостерегающе поднял руку, и жена застыла на месте. Спустя минуту они молча вошли а хату. На загнетке мышиным глазком мерцала коптилка. Заслоненная горшком, она бедно освещала небольшое пространство кухни.

Адась шепотом передавал жене новости минувшего дня.


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40