Неприятный случай


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Ну что после этого из тебя за плановик или инструктор... И недоглядел, знаешь: тот самый кузнец Косич, что оппортунистом меня обозвал, целых двадцать штук тисков пустил в брак. Ну, известно, дело сразу пошло в цехком, в партколлектив, в заводоуправление. А как же иначе? «Виноват, говорю, целиком и полностью. Простите, товарищи, упущение с моей стороны». И, может, все и уладилось бы, если б перед этим не завели, может помнишь, дело с заявлением о моем кулацком происхождении. Завертелось, закрутилось и теперь до того дошло, что хожу сам не свой. Два раза был на ячейке, а послезавтра опять... Работаю, а сам думаю о другом: Ну какой я кулак? Откуда вСе это? Брошу должность, пойду рядовым рабочим. Вступлю в бригаду, в коммуну й честным трудом смою это пятно. А что, не так, что ли? Ведь работать умею. Как посоветуешь, Савелий? Ударная трехдневна, а я сам не свой...

Переклад не ожидал этой исповеди Силовского— старательность мастера, его заботливое отношение к труду говорили совсем о другом.

Увидев Федоса, Переклад заключил, что известное ему дело относительно происхождения Силовского, очевидно, приняло благоприятный оборот, о чем он сейчас и услышит.

А между тем... Вон оно что!

— Тебе лучше известно, Федос... Но последнего, что случилось, я не ожидал от тебя... Помнишь, сколько я тебя уговаривал бросить эту привычку, а тут как нарочно... Ты ведь имеешь дело с заводом, с предприятием, где сам ты, как и все, хозяин... Мастер! Тебе поручили руководить работой целого цеха, наблюдать за качеством продукции, за неполадками. А ты не то не осознал, не то пренебрег этим. Понятно, что .

Снловский молчал, и видно было, с каким напряжением переносил он мощные, как удары молота, бившие в цель укоры товарища.

Наконец у него не хватило выдержки, он конвульсивно вздрогнул всем телом, повернулся и пошел от Переклада.

В кузнице его остановили .сразу несколько человек, он отмахнулся и быстрыми шагами направился к самому дальнему горну. Савелий видел, как в руках Силовского поднялись кверху губками четырехкилограммовые тиски и вслед за тем с грохотом упали на пол.

—   Странный человек! — сказал сам себе Переклад и повернул к выходу.

У ворот его перехватил Атоса.

—   Плохо что-то с нашим Федосом. О чем он говорил?  

—   Кается... Дело совсем запуталось.

— И здорово! Ячейка получила справку из сельсовета, в которой ясно сказано о его кулацком происхождении... Будем решать. И жаль мне его, как хорошего работника, и вместе с тем так сложились обстоятельства, что приходится ставить вопрос в его пребывании на заводе. Знаешь, к первому заявлению еще присоединился Косич...

—   Косич!

Савелий на миг представил себе этого кузнеца, который с нескрываемой злобой только что обругал Силовского оппортунистом.

—   Как мастер он дальше здесь оставаться не может, — уверенно заявил Атоса. — В качестве рабочего... Пусть Окончательно решит партколлектив. Ну, а я лично за то, чтобы Федоса оставить. Ты ведь его лучше знаешь, а, Савелий?

—   Он выправится. А с сельсоветом — тут уж труднее сказать...

—   Приходи послезавтра на бюро ячейки, обязательно.

К ним направился было Шамко, но Переклад его не заметил и вышел из цеха.


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14