Крутой поворот


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поглядеть на него — ни за что не скажешь, что он умеет сердиться.

Но не этим завоевал себе Шульц широкие симпатии среди цирковой публики, особенно ее рабочей части, или, как тогда говорили, простонародья-. Шульца любили за акробатическую ловкость, за изворотливость вьюна п быстроту ящерицы. Рассказывали мне потом, что маленького Шульца боялись завзятые головорезы, битюги, которые, дайся он им в руки, раздавили бы его как цыпленка. И интересно, что Шульц нагонял страд, даже несмотря на то, что всем за кулисами известна была комедия, разыгрываемая в цирке. Ведь вся церемония борьбы шита белыми нитками. Арбитр всегда в сговоре с антрепренером. Им подай лишь побольше занимательности, дутых трюков, показных эффектов. Понимаешь, все было бы серо н обыденно, если бы шло нормально. А многие думают, что так все и есть на самом деле, и я верил в это чуть не целый год. Борьба на арене преподносится публике приперченная, приукрашенная: тут тебе и спаривание неравных борцов, и схватки с переносом на завтра, тут и маски. И даже злиться борец на борца должен по заказу... Расписан заранее каждый шаг.на арене, придуманы и заранее рассчитаны всякие фокусы... Это введено в обиход как неотъемлемая часть, как приправа к тупой и отвратительной схватке двух человек, подобных животным. Цирковые тайны я постиг только тогда, когда получил несколько печальных уроков, отстаивая свое право на честное соревнование. Долгое время я принимал борьбу с тем же. простосердечием, с каким выворачивал пни у богача односельчанина Ры-мара. Нужно ли тебе говорить, как я был ангельски невинен, когда в третий раз вышел на арену? На Шульца, собиравшего всегда множество зрителей, имевшего поклонников среди дам бомонда, я смотрел тогда как на молокососа... Поэтому поединок с ним начал даже с некоторым злорадством. Тринадцать лет прошло, а словно сейчас вижу, каким задиристым петухом выбежал я при славах Дяди Вани: «Богатырь витебских полей Антось Точила-Каржуковскин». Улыбаясь, сделал я первые шаги, рассчитывая сразу положить своего противника на обе лопатки. И, признаться, с усердием не по разуму обхватил его за пояс. Поднял его в клещах и... разинул рот: Шульц стоял в трех шагах от меня и ехидно скалил зубы. От рукоплесканий и воплей публики, казалось, рухнет здание цирка, а я готов был провалиться сквозь земли. Я вскипел от злости, и глаза у меня загорелись. Ловкий прыжок, и я снова захватил Шульца в объятия... И снова, не заметил, как он из ннх выскользнул. Надо бы мне тогда понять, что я переоценил себя — так гордость не позволяла. В результате каналья вконец измотал меня н подстроил такой сюрприз, что я долго-долго поминал его лихом. Сукин сын изловчился и так брякнул меня о барьер арены, что я вернулся домой без уха...

Рука Антося потянулась к уху, и указательный палец коснулся круглой дырочки в плоском уродливом наросте.

— Вот погляди, какое отличие! На всю жизнь. Правда, это не одного Шульца отметина, но' он первый наградил меня. Обезобразил, как... Потом пошло одно за другим. 

— Так что, дорогой друг, за свои десять выходов на арену я получил не только пятьдесят рублей. В дополнение к деньгам и мишурной славе —как еще назвать мою цирковую популярность? —я прошел основательную науку. Целую неделю я был прикован к постели.; Что ни тронь — щемит, болит, ноет. Ходишь как пришибленный, все тебе безразлично. И думаешь, это помогло мне избавиться от увлечения цирком? Где там! Моя болезнь напоминала состояние пьяницы, когда у него, как немцы говорят, катцен-ямер. Едва я пришел в себя, как снова добился десятка выходов в цирке Чинизелли и ввязался в выездной чемпионат в Новгороде. Служба в издательстве, разумеется, — побоку. Добрый и радушный Павел Прут заменил меня новым, более подходящим челове-ком. Должно быть, перестал он интересоваться и моими «успехами» на арене. Я не видел его до самого отъезда' на гастроли в Новгород. Это было весной, после Февральской революции. Как ты догадываешься, мои цирковые увлечения не способствовали участию в этих не-* ликих исторических событиях. Я помню, как торжественно проходили широкими улицами Петрограда восставшие солдаты и матросы. Вижу как сейчас переполненные ре-' волюционными рабочими мчащиеся автомобили. Рабочие столицы были охвачены революционным подъемом, а я... ходил по городу с мыслями о цирковой арене, о гастролях в Новгороде. Более того — мой бывший противник Балакирев сумел вбить мне в голову, что революция подорвет цирковое дело и нашему брату борцу не видать больше столь отрадного нам внимания солидной-«чистой публики». Я не очень-то разбирался тогда в-вопросах политики и готов был верить любой нелепице. Правда, надо отдать справедливость тому же Павлу Пруту.

Антось недовольно повертел годовой ы зло выругался.


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23