Крутой поворот


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

За семь лет моего «подвижничества» я успел довольно сильно снизить свои качества борца и свою цену. Мной помыкали арбитр и антрепренер, надо мной потешался каждый, кому- не жалко было рубля на билет в цирк. Перестали восторгаться мной как борцом не в ме: ру пылкие девицы, я остался в угрожающем одиночестве. На моих глазах таяли ряды товарищей по арене. •Все реже и реже организовывались чемпионаты борьбы.

Случилось так, что в двадцать втором году мне пришлось претерпеть немалые неприятности из-за одного -жулика антрепренера. Законтрактовавшись на амплуа гимнаста, я целый месяц выламывался перед публикой с гирями, с рельсами, с медными пятаками. Этот жанр не очень-то меня привлекал, но условия были подходящие. Как раз вышло так, что чемпионат борцов распался из-за болезни арбитра. Я дал согласие и поехал. -Нельзя сказать, чтобы я себя хорошо чувствовал в роли гимнаста! Хотя у меня и получались разные фокусы.

но это меня не удовлетворяло. Не радовали меня и успехи у непритязательной публики: Понимаешь, во мне уже зарождалось что-то новое. Я решил закончить гастроли и попытать счастья на другом поприще. Общение с рабочей средой во многих городах, где нам приходилось бывать на гастролях, породило во мне интерес к металлургии. Профессия квалифицированного индустриального рабочего мне начала казаться самой привлекательной. Но меня все еще крепко держал цирк, никак не мог отвыкнуть от бродяжнической жизни. Это был для меня период внутреннего раздвоения. День, за днем, готовясь к выступлению в цирке или возвращаясь после представления, я раздумывал все об одном...

Однажды вечером, направляясь в цирк, я встретил клоуна Мишеля. Он с возмущением сообщил.мне, что наш антрепренер скрылся, оставив всю семью артистов без гроша. Я до сих пор не могу забыть полной глубокого трагизма роли Мишеля, который при любых обстоятельствах должен был смеяться, шутить, забавлять людей своим кривляньем и острыми словечками. Его лицо, казалось, не способно было выражать гнев, но жулик антрепренер добился этого. Мишель шел в уголовный розыск, я тоже отправился вместе с ним. В уголовном розыске к нам отнеслись сочувственно, пообещали незамедлительно поймать авантюриста и наказать по заслугам, а пока суд да дело, мы остались на бобах. В цирке было темно, удивленная публика поворачивала домой. Правда, для некоторой ее части представление состоялось, но не в цирке, а перед цирком: его разыграли озлобленные, обманутые артисты. Моя роль была второстепенной. Излив свою злобу на подлеца антрепренера в нескольких крепких словах, я назавтра покорно пошел на товарную пристань... По пути заглянул на почту, нет ли случайно письма до востребования. И что бы ты думал, говорят — есть.

Письмо это принесло горькую, печальную весть о трагедии в ііоей семье. Мать сообщала, что младший брат убит бандитами из шайки известного головореза барона Киша, а хата сожжена в отместку за то, что брат выступил против них... Старики остались в чем были, их из милости приютили соседи. Мать умоляла сынка — это кіеня — помочь им. А посуди сам — что я мог тогда сделать! Единственное, чем я мог ответить на слезы роди* телей,— это гневным возмущением и... работой грузчика. Зыдор! Скажу тебе как другу, я не узнавал себя, отдавшись этому тяжелому труду. Грузчики с удивлением, а то и с завистью глядели, как я ворочаю тяжелые мешки. Вспомнил я корчевку на вырубке у богатея односельчанина и уборку камней в тот роковой день, когда меня увидел акцизник Демид Трупель, и семь лет показались мне лишь узкой межой, отделявшей меня, пахаря, от нынешнего грузчика.

Июньское солнце жарило спину, заменяя цирковые лампионы; удары воли о берег и стенки пристани звучали как аплодисменты, а мешки с зерном, рыбой и другими товарами выступали в роли Бутурлиных, Крыловых, Поддубных. Я упрямо боролся с ними и всех валил в объемистые трюмы пароходов. Вечер принес мне двадцать рублей заработка... Десять из них я назавтра же отправил родителям.

Я почувствовал, что становлюсь на твердую почву, что попал в близкую и понятную мне среду. Незнакомые прежде грузчики уже к вечеру первого дня стали моими товарищами. Традиционная «Дубинушка», но с новыми словами, сопровождала наш труд и провожала на отдых. Я стремился каждое утро на пристань, как верующий магометанин — в Мекку. Я видел, что мои старания и моя сила не зря тратятся. Каждый мешок, каждый ящик багажа приносили какую-то пользу. И чем живей я управлялся с погрузкой, тем скорее уходил в назначенный рейс пароход. Я стал если не существенной частью, то полезным винтиком большой, на полном ходу машины. Меня потянуло на собрания, к газетам и книгам. Неожиданно, всего через месяц, артель выдвинула меня представителем в профессиональный союз. Я умел сказать слово, внести предложение, подать совет, и. это привлекало ко мне симпатии. Товарищи выказывали мне свое дружеское расположение.


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23