Крутой поворот


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Но погоди, вернемся к первому вечеру... Неожиданное появление перед публикой таинственной Красной Маски произвело настоящую сенсацию. Расклеенные афиши ни словом не намекнули на эту новинку. Любители французской борьбы пришли смотреть объявленные накануне схватки. Мой приезд и выход на арену в красной маске наделали много шуму...

Ну, это нисколько не повредило представлению. Вы-" пустив' меня на арену, арбитр сделал удачный ход, сильно заинтриговав, публику. Красную Маску встретили с острым любопытством, а мои грубоватые приемы борьбы — аплодисментами. Аплодисменты превратились' в овацию, когда я уже на четырнадцатой минуте ловко уложил на обе лопатки доселе непобедимого Кожемякине. Мой успех вызвал у публики желание раскрыть маску. Бросивший это требование какой-то дотошный арнтель получил.общую поддержку, и Игнату Кукушкину пришлось преступить все цирковые правила: на третий вызов публики я вышел без маски и был встречен еще более шумными аплодисментами... Безмерно польщенный всем этим, я как на крыльях летал то на аре* ну, то за кулисы. Крылья мои вдруг словно подломились, когда я в грохоте рукоплесканий и возбужденных выкриков услышал отчетливый женский голос, три раза повторивший: «Браво, Точила! То-чи-ла!» Возглас этот, наперекор всему цирковому этикету, остановил меня у выхода за кулисы. Я пробежал взглядом по всем ярусам цирка н неохотно ушел по знаку Кукушкина. Но любопытство не переставало мучить меня, и я первым покинул цирк, чтобы, посмотреть публику... А вдруг я увижу чье-нибудь знакомое лицо. Я еще не выбрал места, откуда удобнее было бы это сделать, как внимание мое привлек звонкий хохот. В следующий миг передо мной стояли двое, и кто бы ты думал? — Тамара Вишнякова и Павел Прут. Ну, знаешь, я был прямо ошеломлен. Я, и обрадовался и удивился. Трудно было поверить собственным глазам... Я тут же почувствовал, что эта встреча оставит в моей жизни неизгладимый след; почувствовал ясно и отчетливо, потому что.во мне самом, как ты уже видел, назревал крутой поворот.

«Ты все еще, Антось Софронович, не оставил своего амплуа паяца и забавника?—укоризненно спросил Павел Прут и при ярком свете фонарей пытливо посмотрел мне в лицо. — Гляди, Тамара Ивановна, каких наш «богатырь витебских полей» добился наград. «Горьким словом своим посмеюся...»

Не одна Тамара с любопытством уставилась на меня, когда Прут бесцеремонно ткнул пальцем в мой искалеченный нос.

«Неужели ты придерживаешься дикого обычая буржуазных немецких буршей — непременно иметь отметины на лице? Или, может быть, увлекся уже папуасской татуировкой?»

Что я мог им ответить на их справедливые упреки?

Я молчал, как должное принимая язвительные шутки и безоговорочно соглашаясь с их решительным осуждением моей роли рыцаря цирка.

Правда, меня несколько удивила перемена взглядов на это «искусство» у Тамары Вишняковой. Уж очень сильно они. отличались от прежних. Я не упустил случая отметить это, не то чтоб с иронией, а дружески, и получил довольно резкую отповедь:

«Да, мне надо было еще в тот раз отбить у тебя охоту к этому, но я поступила как раз наоборот... Зато вот уже пять лет у меня совсем другие взгляды, меж тем как Антось Софронович до сих пор остается при старых...»

В ответ я только кивнул головой: молчание — знак согласия. А что я мог сказать в свое оправдание? Оправдать меня могло только будущее. Передо мной, тогда молодым еще человеком, расстилался долгий жизненный путь. Загубленные в цирке годы оставались позади, невозвратимые й осужденные. Я мог отнестись к моему прошлому только резко отрицательно... Таково было тогда мое настроение. Вот почему в тот вечер, зайдя в гостиницу к Павлу Пруту, где он и Тамара остановились по дороге из Сормова в Ленинград, я битых три часа обсуждал с ними свое будущее. Я откровенно признался в своем желании пойти на завод, стать квалифицированным рабочим, отдать свою жизнь и свой труд строительству социализма. Павел Прут, знавший меня раньше и ставший к тому времени ответственным работником, имел все возможности помочь мне. Признаться, он и не отказался.

Под конец он предложил ехать с ним в Ленинград. Я, не колеблясь, согласился. И "на другой день вечером поезд нес нас в Москву... А через два дня я вышел на перрон Октябрьского вокзала и прочитал на щите волнующую надпись: Ленинград.


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23