Крутой поворот


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Не забыть мне, Зыдор, каким добрым, отзывчивым и • радушным человеком оказался Павел Прут. Товарищ — поискать таких. Как и я, он был выходцем из безземельных крестьян — позднее Прут рассказал мне свою биографию,—случайно попавшим в Петербург. Благодаря природным способностям он быстро шел в гору и к двадцати двум годам уже занимал ответственную должность в частном издательстве «Современные проблемы».

Он принял в моей судьбе близкое участие. И вообще Павел Прут был хорошим товарищем. Не так давно я узнал, что он погиб от несчастного случая — купался на взморье и утонул... Так вот, едучи в Ленинград вместе с ним и Тамарой, я чувствовал себя как у Христа за пазухой. Стоило мне отъехать от Нижнего на десять верст, как я уже начал забывать о цирке. Будущее рисовалось мне в розовом свете. Павел Прут приложил немало стараний, чтоб устроить меня на Балтийский завод рабочим. Он, признаться, предлагал мне и службу, но я отказался. Знаешь, меня непреодолимо влекло в рабочую среду. Та же настойчивость, с какой я стремился стать борцом, руководила мною в приобретении рабочей квалификации.

Через неделю по приезде в Ленинград я нашел себе комнату на Васильевском острове, на Двадцать первой линии, поближе к заводу, где меня поставили к сверлильному станку; позднее я перешел на станок токарный. Поверишь, Зыдор, я сам удивляюсь, откуда только взялись у меня сметка и сноровка! И товарищи удивлялись. Уже через полгода я выполнял сложные работы. Тайны этой трудной и ответственной профессии мне дались легко и в короткий срок. Помогли воля и упорство... Наставления мастера я дополнял изучением токарного дела по книгам. Если для меня как циркача единственным учебником был журнал «Геркулес», то, став металлистом, я сумел найти более ценные пособия... Но я занимался не только углублением своих профессиональных знаний. Нет! Завод пробудил во мне горячую тягу к общественной жизни, к образованию. А ты ведь знаешь, что в наше время искать этого не нужно: школы и курсы, лекции и рабфаки сами ищут тебя. Октябрьская революция открыла трудящимся широкий путь к просвещению.

Осенью того же года я поступил на рабфак. И вот после беззаботных и бездумных лет я сразу отдался напряженному умственному труду. Жизнь приобрела для меня острый интерес и давала большое удовлетворение. Каждый мой шаг оставлял по себе зримый след. Я стоял у станка и видел, как бесформенный кусок железа превращается в полезный предмет. Я изучал в кружке историю революции и после каждого занятия возвращался с багажом новых знаний. Будучи избран в цеховой комитет, я видел; что мои предложения небесполезны для решения задач, стоявших перед заводом. Я не жалел сил, выполняя возложенные на меня общественные обязанности, ибо сознавал, что этим умножаю наши рево-. люционные достижения. Одним словом, я, понимаешь, слился с заводом всем своим существом, как это и надлежит каждому рабочему. Индустриальный гигант зачаровал меня невиданным размахом работы. Я приходил в восторг от его станков и машин, любовался красавцами пароходами, что каждый год выходили из заводских корпусов на глубокие воды Невы...

Месяц пребывания на Балтийском заводе почти полностью вытеснил из моей души былое пристрастие к бесплодному циркачеству. Мне казалось, что я с малых лет варился в заводском котле среди слесарей, токарей, клепальщиков, литейщиков и рабочих других профессий... И .оттого, что я весь ушел в заводскую жизнь, что сросся со всем окружающим, стал неотделимом членом рабочей семьи, полюбил меня и завод и его хозяева — рабочие. Меня скоро узнали в цехе, а потом постепенно и актив всего завода. Не осталось это тайной и для Тамары Вишняковой. Она как раз работала в Ва-силеостровском районном комитете партии. Я, признаться, до приезда в Ленинград не знал, что она в партии уже с девятнадцатого года. Наше знакомство с Тамарой продолжалось. Она часто заходила ко мне, мы вспоминали с ней наши первые встречи. И обоих смешило теперь увлечение цирковой борьбой. Тамара сыграла большую роль в моем «прозрении», которое, надо сказать, благодаря ей быстро прогрессировало. Вдвоем мы навещали Павла Прута; он был ответственным работником совнархоза и все звал меня к себе в аппарат. Тамара поддерживала его. Но я твердо стоял на своем. «Не соблазните!»— грозил я им пальцем. Бывало, споры наши длились целыми вечерами. И, несмотря на красноречие моих собеседников, ничто не казалось мне более привлекательным, чем труд рабочего. Не знаю, Зыдор, прав ли я, но это мнение сохранилось у меня до сего времени. Я, братец мой, фанатичный приверженец индустриального труда. Слышится ли заводской гудок, станок ли вертится, визжит ли лебедка или грохочет паровой молот — все это живо трогает мою душу, находит в ней горячий отклик.


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23