Крутой поворот


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Через неделю я уже служил в издательстве «Современные проблемы». Управляющий, молодой добродушный человек, принял меня приветливо, прочитал записку Дяди Вани и поручил складывать тяжелые тюки о книгами. Бывало, смотрит, как я их ворочаю, и спрашивает: «Откуда у тебя, Антось, такая сила?» Я человек не скрытный: мой патрон на третий день знал мою биографию и с интересом выслушал мои намерения и планы.

Днем я работал, а вечером посещал домашнюю школу, занимался физической тренировкой. Дядя Ваня стал самым близким мне человеком; его слово было для меня свято. Он составил мне режим: утром, до службы, я работал с пудовыми гирями, делал разные упражнения и пил фунтами прованское масло. Этот напиток должен был стать источником необходимых борцу качеств... Пускай не хватает денег на еду или протрется дырка на колене —неважно: прежде всего я должен выпить свою порцию прованского масла. Поверишь, когда у меня стало потом полегче с деньгами, я это масло брал и на службу. Управляющий издательством Павел Прут пожимал плечами, глядя, как я из горлышка хлебал похожую на касторку, янтарио-желтую жидкость. Ему, бывало, смешно, а мне, понимаешь, с каждым глотком все приятней. Пачки книг не чувствую в руках, и девяти-пудовые тюки покорно перелетают из коридора на ломовую подводу.

Эхма! И смешной чудно! Надо ж, Зыдор, такой глупостью увлекаться. Глупостью — иначе я назвать не могу. Вот сейчас, когда я рассказываю тебе об этом, невольно испытываю чувство неловкости-. Подумаешь — цель, идеал! Выйти перед публикой на освещенную арену полуголым, под направленными.на тебя жадными взглядами зрителей и... бороться на глазах у всех, выламываться, истекая потом и подставляя себя под ударьь.. Дурость. Это теперь я так, а тогда...

Старики дома, почти беспомощные, оставлены одни, а я, здоровенный, бросив их, готовлюсь к цирковым выступлениям. Послушно выполняю все капризы своего наставника, обучающего меня атлетике, французской борьбе, цирковым манерам и обращению. Тесная площадка на заднем дворе, посыпанная желтым песочком, манила меня к себе, как постель —истомившегося... Четверо кадровиков, как я их величал, стали моими ближайшими друзьями. Почтовый чиновник из Двинска Игнат Кукушкин, рабочий Балтийского завода, токарь — здоровенный такой — Яков Кирпичев, студент Лесного института, финн Таляйнен Зигфрид, ломовик, костромич — косая сажень в плечах — Яков Попрутин и твой покорный слуга, ви-тебчанин, Антось Точила.

Бывало, потратишь на тренировку добрых три часа, а потом не отрываясь слушаешь чтение «Геркулеса»...

Помню как сейчас, так и стоит перед глазами хромой, рыжий, в запотелых, непротертых очках знакомый Дяди Вани поэт Найдисон, придвинется к нам вплотную и как начнет декламировать свои новые стихи... И цирк, смрадный от конского навоза, с затхлым воздухом, предстанет сказочным теремом, волшебным дворцом... Лампионы, трапеции, звуки громкой эксцентрической музыки и море нетерпеливой, беззаботной публики. Аплодисменты, одобрительные возгласы, а то и цветы: эквилибристам, престидижитаторам, клоунам... Жакомино, братья Констанди.Труцци — ловкая искусная семья итальянских артистов. Наконец «Парад, алле!» Но это уже было позднее:

А мои занятия в Петербурге пришлись на время, когда цирк бездействовал. Лето... Сезон, как всегда, начинается в сентябре, когда городская жизнь переходит на деловые рельсы. Съезжается публика. Погода уже не такая хорошая. Наступают серые петербургские дни, и все ищут развлечений под крышей. Ты не поверишь, Зыдор, с .каким трепетным волнением ожидал я возможности побывать в цирке! Не выразить ни того настроения, ни тех чувств. Надо самому хотя бы на миг очутиться на моем месте, вот тогда... Работаешь, а цирк притягивает твои мысли, отвлекает внимание от непосредственного занятия. Неохота и языком пошевельнуть, чтобы обсудить какое-либо происшествие. А если, бывало, зайдет к Дяде Ване кто-нибудь из борцов, что случалось довольно часто, особенно под осень, когда начинал организовываться сезонный чемпионат, — скажу я тебе, не можешь его наслушаться. Начнет рассказывать о своих цирковых подвигах — и ты ловишь, как алчущий каплю воды, каждое его слово. И не терпится, никак не дождаться той минуты, с которой связал столько надежд и планов. Опаздывал на службу и врал управляющему, что болен. К чему мне она была? Ненужный привесок. Тридцать рублей — вот все, что меня держало в издательстве «Современные проблемы»... Меня не интересовала ни одна книжка, я был равнодушен к издательскому делу. Я и думать не хотел о том, что мне сулит эта служба. Я считал себя там временным, совершенно случайным человеком. Все для меня сходилось в одном фокусе — наступит чудесный, блистательный сентябрь, когда серое массивное здание цирка Чинизелли засверкает переливающимися электрическими огнями и сотни людей станут толпиться у рекламных шитое... Я любил, знаешь, проходить по Симеоновской улице, любуясь зданием цирка. Рядом спокойная, глубокая Фонтанка: Прямая аллея набережной, засаженная молодыми кленами. Фасады огромных, солидных зданий, а мне ничего, кроме цирка, не надо. Смотришь и строишь десятки планов, плетешь кружево заманчивых грез... Надеешься на неосуществимое, рассчитываешь на несбыточное и таешь в трепетном ожидании.


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23