Крутой поворот


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

—    Вы думаете? — усомнился Зыдор.

—    Разумеется...

—   Пройдем к ограде? — предложил Антось. И они быстро последовали за парнями.

По Садовой улице к центру города двигалась колонна из двадцати тракторов разных систем. Один за^ другим, бодрым голосом возглашая славу коллективизации, вещая о новой, неслыханной эпохе великого строительства, железные красавцы кони несли привет городу от вспаханных ими полей. «Интернационалы», «джон-диры», колесные и гусеничные, большие и поменьше, своей сплоченной мощью символизировали успешное движение Пролетарской страны к социализму... Прогибалась мостовая, и удивленно перешептывались листьями столетние деревья, видя воочию вестников новой жизни. Давно ли здесь, по этой самой улице, тащились на заморенных лошаденках рогатые крестьянские сохи да изредка плужки. Там вон, за тремя длинными улицами предместья Виденки, изрезанные на полоски нивы жались к дворам под натиском помещичьих угодий. На многих из них батрачили не имевшие даже своей сохи... А сейчас... Город окружен кольцом пригородных колхозов. В них слились воедино и узкие полоски бедняков и широкие просторы помещичьих полей... Поля эти подняты острыми лемехами мощных «интернационалов»... Закаленные в путиловских плавильнях, прошли они тысячи верст, чтобы превратить обширную целину в коллективные поля...

Гигантской змеей поползли тракторы в гору, грохоча в узкой расселине Садовой улицы, а сотни пристальных глаз, любуясь, неотступно следили за ними...

—   Это завоевания Октября, Зыдор. Можно ли оставаться спокойным, глядя на эту картину? Разве грех потешить свое рабочее самолюбие, когда знаешь, что доля твоего труда здесь тоже есть... Вот что должно вдохновлять человека! Когда из твоих рук выходит цилиндровый насос или станок, ты' чувствуешь, что этим преображаешь жизнь, двигаешь ее вперед... А то — «Парад, алле!» Ха-ха-ха!

—   Нашему подшефному району не хватает этих штучек. Пока тракторная станция насчитывает всего десять тракторов... А между тем они сделали большое дело. Сперва крестьяне недоверчиво посматривали, посмеивались, а потом с завистью покачивали головами.

—   Ну, разумеется. Еще год, еще год, и... Теперь основное уже сделано. Крестьянство выбрало свое будущее: оно в колхозе. Ай-я-яй! Как подумаешь, что за чудеса на наших глазах происходят, так, кажется, никогда 'и не умирал бы. Развеяв наши дни грандиозной стройки могла бы запасть мысль о цирковых подвигах...

Характерным пожатием широких железных плеч Антось подкрепил свои слова.

—   Давай пройдемся и продолжай рассказ, — напомнил Зыдор.

—   Ты рассчитываешь, что сегодня доберемся до конца?

—   Поднатужься. Погода недурная, можно прихватить еще часика два. Ведь дома никто не ждет, а?

—   Семья в деревне... Но завтра же на работу, забыл?

—   А разве не выходной?

Антось подсчитал проработанные дни и улыбнулся. — Пожалуй что...

—   Как раз завтра выходной... Так что, браток, можно спать хоть до вечера.

Они свернули на боковую дорожку, где было меньше гуляющей публики. Стоял теплый вечер, чистый воздух бодрил. Множество народа, смех и гомон под не-смолкающую музыку располагали к продолжению начатой  беседы.

—   Что ж, навостри уши, Зыдор, — пошутил Антось, когда они повернули от ограды.

—   Слушаю.

—   Так вот, браток, я с напряжением следил за маневрами Дяди Вани при подготовке чемпионата... Прислушивался к каждому слову, набравшись смелости — расспрашивал. Подлещался к каждому знакомому борцу* Но мне, новичку, неохотно открывали, как и по каким соображениям намечались схватки борцов. Почему такого-то спаривали с таким-то, и как это получалось, что в один сеанс кончали борьбу те же три или четыре пары, которые в другой раз занимали три дня, я не мог понять... Не искушенный в махинациях, я принимал все происходящее за чистую монету. Я думал, что на мою откровенность каждый отвечает мне тем же. И, впервые увидев выход борцов на арену, а потом нх схватку, я ошалел от восторга. Сеанс борьбы произвел на меня такое впечатление, что я всю ночь не спал... Передо мной сиял залитый электричеством купол цирка, бешено ревела публика, приглушенно звучала музыка, и стояли перед глазами сперва улыбающиеся, затем злые, наконец совсем озверелце борцы. Слышались хлопки широких ладоней по плотным покрасневшим лопаткам, мелькали толстые, мускулистые затылки, злобный храп и стремительные движения, свисток арбитра и взрывы аплодисментов или недовольные выкрики. Я пытался представить себя на арене в паре то с одним, то сдругим борцом. Все они казались мне непобедимыми, и я падал духом... «Любой из них, — думал я, — положит меня на обе лопатки одним движением руки». Я преувеличивал силу других и преуменьшал собственную... Я был слишком наивен. Кулисы скрывали от меня истинную суть цирковой жизни. До меня доходила пока только показная сторона.


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23